Констанс О`Бэньон - Соловьиная ночь

— Я снимаю с вас всякую ответственность за то, что произошло с моей племянницей, — сказала она. — Можете быть спокойны во всем, что касается вопросов чести. И мы оставим наш разговор между нами.

— Вы, наверное, не совсем правильно поняли меня, — сказал Рейли. — Это действительно честь для меня — жениться на ней.

— Вам стоит об этом хорошенько подумать, ваша светлость! — леди Мэри не могла сдержать улыбки. — Если вы женитесь на Кэссиди, вряд ли вас ждет спокойная жизнь. — Шурша шелковым платьем, она поднялась с кресла. — Я хочу видеть мою племянницу, — сказала она. — Меня очень беспокоит ее здоровье. Рейли вежливо кивнул.

— Моя экономка заботится о ней, — внезапно в его взгляде появилась неуверенность. — Как вы полагаете, я могу понравиться вашей племяннице? — пробормотал он.

— Если вы хотите знать мое мнение, то я советую вам отказаться от намерений жениться на Кэссиди, — заявила леди Мэри. — Вы совершенно ее не знаете.

— Но ведь вы ничего не имеете против меня?

— Я — нет, ваша светлость, — удивленно рассмеялась леди Мэри, — но вот у Кэссиди, боюсь, будет иное мнение.

Глава 17

Сквозь глубокий сон Кэссиди ощутила сладкий запах роз и вспомнила о тетушке Мэри. Прохладная щека прижалась к ее щеке, и, открыв глаза, она испугалась: неужели она все еще спит?!

— Ты приехала! — дрожащим голосом прошептала Кэссиди. — Ах, тетя Мэри, ты все-таки нашла меня!

— Да, моя дорогая. Я приехала забрать тебя домой. Слезы так и брызнули из глаз Кэссиди.

— Мне было так страшно. Я была совсем одна! Ты и представить себе не можешь, что мне довелось пережить.

— Больше тебе нечего бояться, — сказала леди Мэри, прижимая племянницу к груди.

— Пожалуйста, увези меня отсюда, — умоляла та. — Забери меня от этого человека!

Леди Мэри чуть-чуть отстранилась и внимательно досмотрела на Кэссиди.

— О каком человеке ты говоришь?

— Об этом чудовище — о герцоге!

Тетушка сделала знак нескольким служанкам, которые дожидались около двери, чтобы те подошли.

— Поднимите ее и несите осторожно! — приказала она, укутывая Кэссиди в одеяло. — Да поаккуратней на лестнице!

Кэссиди закрыла глаза. Впервые она уснула без страха.

Наконец-то ужасные приключения Кэссиди закончились. В доме своей тетушки она чувствовала себя в полной безопасности. Здесь герцог ее не достанет.

Ее обложили мягкими подушками, а тетушка Мэри устроилась рядом, с тревогой поглядывая на племянницу, которая казалась ей такой бледной и худенькой.

Когда-то пышные волосы Кэссиди теперь безжизненно висели, как свалявшаяся шерсть. Зеленые глаза были пусты, и во взгляде не было даже искорки радости.

— Я совершенно убита тем, что тебе пришлось пережить! — говорила тетушка, поднося ко рту Кэссиди ложку. — Но ты должна обо всем забыть. Поешь немного бульона!

Кэссиди замотала головой, но тетушка так строго посмотрела на нее, что пришлось сделать глоток.

— Мне не хочется есть, тетя Мэри, — вздохнула Кэссиди.

— Но ты ничего не ела целый день!

Чтобы угодить тетушке, Кэссиди проглотила еще одну ложку бульона.

— Там, в Ньюгейте, был, наверное, сущий ад? — сочувственно проговорила тетя Мэри, решив, что, если Кэссиди отведет душу, ей станет легче.

Но племянница снова задрожала от ужасных воспоминаний.

— Я не хочу думать об этом, — воскликнула она. — Я вообще никогда в жизни не буду вспоминать о том, что там произошло!

— Если ты пожелаешь, мы не будем никогда к этому возвращаться, — поспешно сказала тетушка. — Но мне кажется, что тебя мучает что-то, кроме этого. Я права?

Кэссиди отвернулась, когда тетушка снова попыталась влить ей в рот ложку бульона. Разве у нее достанет решимости рассказать о том, что с ней хотел сделать ужасный тюремщик? Не только рассказывать кому-то — она даже думать об этом боялась.

— Прошу тебя, съешь еще немного бульона! — не отставала тетя Мэри. — Откуда у тебя возьмутся силы, если ты не будешь есть?

— Мне не хочется выздоравливать, — призналась Кэссиди. Никогда прежде она не была так поглощена своим горем. — Мама и папа умерли. Абигейл тоже… Для чего мне жить?

Леди Мэри еще не видела племянницу в таком подавленном состоянии. Это было не похоже на нее. Кэссиди была из тех людей, что привыкли бороться до конца и не сдаваться перед любыми трудностями, но теперь от прежней Кэссиди осталась, по-видимому, лишь одна оболочка — душа ее была почти мертва.

— Кэссиди, ты же знаешь, что Абигейл бы не понравилось то, что ты так убиваешься, — сказала тетушка.

Она взяла слабую руку Кэссиди в свои ладони:

— Ты должна вернуться к нормальной жизни!

На глазах у Кэссиди заблестели слезы и покатились по исхудавшим щекам. Она не знала, что ответить тетушке, и отвернулась.

Леди Мэри поцеловала ее в висок.

— Ты ошибаешься, когда говоришь, что тебе незачем жить, — сказала она. — Разве ты забыла, что Абигейл просила тебя позаботиться о ее дочери? Ты нужна ей… И мне тоже!

Кэссиди разрыдалась, и тетушка заключила ее в объятия.

— Ах, тетя Мэри, я совершила ужасную ошибку, отдав малышку в руки этому чудовищу. Это просто преступление! Думая о том, что ее ожидает, я себе места не нахожу, — Кэссиди смахнула слезы рукавом. — Я должна забрать девочку как можно скорее, пока он не причинил ей вреда! — в ее глазах засветилась ярость. — Я не успокоюсь, пока не прижму племянницу к своему сердцу!

Тетушка погладила племянницу по голове, откинув со лба волосы.

— Если мы возьмем к себе ребенка, ты будешь чувствовать себя счастливой?

Кэссиди кивнула.

— А он… этот злодей, ты думаешь, он отдаст дитя?

— Кэссиди, — мягко произнесла леди Мэри, — герцог вовсе не такой злодей, как ты думаешь. Не бойся, он не причинит ребенку никакого вреда. Ведь это именно он вытащил тебя из Ньюгейта и привез домой.

— Конечно, он нашел меня, тетушка Мэри, — в отчаянии прошептала Кэссиди. — Он знал, где меня искать, потому что сам упрятал меня туда. Леди Мэри отрицательно покачала головой.

— Давай не будем сейчас об этом говорить, Кэссиди. Я лишь хочу уверить тебя в том, что источник всех твоих бед вовсе не герцог. Он человек чести и вообще очень добрый. Он сражался под Ватерлоо под командованием Веллингтона и был награжден за проявленный там героизм. Он даже получил орден Подвязки.

На лице Кэссиди отразилось изумление.

— Он сражался под Ватерлоо? — пробормотала она, стараясь собраться с мыслями. — Но ведь не мог же он быть там в конце войны?

— Но он был там, Кэссиди, — сказала тетушка. — И его тяжело ранили под Ватерлоо. Он лежал в брюссельском госпитале несколько месяцев. Не было никакой надежды, что он выживет… Теперь я вспоминаю, — добавила она, — я даже как-то прочла в «Тайме» о его смерти.